Мария Голикова (erdes) wrote,
Мария Голикова
erdes

Category:

Гумилёв: поэзия и жизнь



Читая разные материалы о Гумилёве, регулярно обращаю внимание на один интересный момент. Гумилёв немножко раздражает определённую часть литературоведов, вызывает у них досаду тем, что его поэзия не ограничивается рамками текста, а уходит в жизнь.

Он писал и поступками подтверждал написанное – вообще-то подобное нечасто приходит литераторам в голову. Писал о романтике и героике – и делал всё, чтобы соответствовать своим стихам. Здесь возникает дилемма: с одной стороны, поступки не влияют на качество текста. Соотнесение стихов с реальностью, сама необходимость это делать воспринимается как запрещённый приём – в том смысле, что если стихи недостаточно хороши, то никакие поступки не сделают их лучше.
А с другой – стихи о войне, написанные воевавшим человеком, всё-таки имеют иной вес, нежели стихи того, кто войны не видел. Рассказы путешественника о путешествиях отличаются от суждений домоседа, и т.д. Что далеко ходить за примерами – можно взять романы Акунина и романы Переса-Реверте. Жанр один, но какая разница в подходе – и в этих самых жизненных обстоятельствах, в опыте. Разница колоссальная, небо и земля.

В случае с Гумилёвым «жизненная» составляющая его поэзии попросту многим мешает. Иногда о ней говорят с иронией, иногда её отмечают мельком, для галочки, – да, мол, воевал, путешествовал. А иногда – самое печальное – зацикливаются на ней в ущерб стихам. Равновесие в этом вопросе сохраняют редко…

Как его найти? Моё убеждение – нужно оставаться в той системе координат, которую задал сам Гумилёв, и при этом всегда ставить стихи на первое место. Если для Гумилёва имела значение связь стихов и жизни, то и для критика она должна иметь значение. Означает ли это, что какие-то поступки поэта автоматически повышают качество стихов? Нет, не означает. Но знание фона даёт возможность, например, понять, что из реальности Гумилёв счёл интересным, а что отодвинул в сторону. Вроде бы бесспорная вещь, но на практике её часто упускают из виду.

Вместо этого происходит нечто странное: очередной кабинетный, домашний критик рассуждает о Гумилёве-путешественнике или солдате, привыкшем рисковать, не боявшемся неудобств – и вообще ничего не боявшемся. Критик подсознательно считает это качество – подобную смелость – каким-то нездоровым, что ли, неестественным, ненормальным – и начинается доморощенная психология: у Гумилёва это всё было из-за каких-то комплексов, обид и т.д. Он так доказывал себе, что чего-то стоит… И всё бы ничего, если бы между строк не сквозило: ну, мы-то понимаем, что это у него не от хорошей жизни, а от неблагополучия внутреннего, мы-то сами не такие, мы нормальные, у нас-то всё в порядке. И появляется эта слегка покровительственная, снисходительная и при этом нервная интонация, с которой и высказывается немалая часть суждений о жизни и творчестве Гумилёва.

Этот подход печален – даже не тем, что люди ошибаются, а тем, что они говорят не о том. Эта точка зрения, как никакая другая, уводит от стихов – и Гумилёв как поэт в очередной раз остаётся непонятым, нераскрытым, непрочитанным. Как была права Ахматова – «самый непрочитанный поэт».
Tags: Николай Гумилёв, раздумья, филология
Subscribe

  • Маленькие летние радости

    Фото сделаны сегодня на лоджии:)

  • Новости

    Оба моих канала на Яндекс Дзен ("Занимательная филология" и "Мифология и жизнь"), к сожалению, пришлось закрыть: судьбу публикаций там определяет…

  • Пионерское инфернальное

    Вчера вся лента была в счастливых пионерах. А два моих самых ярких воспоминания о пионерии абсолютно инфернальные. Первое — приём в пионеры. Это…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 12 comments

  • Маленькие летние радости

    Фото сделаны сегодня на лоджии:)

  • Новости

    Оба моих канала на Яндекс Дзен ("Занимательная филология" и "Мифология и жизнь"), к сожалению, пришлось закрыть: судьбу публикаций там определяет…

  • Пионерское инфернальное

    Вчера вся лента была в счастливых пионерах. А два моих самых ярких воспоминания о пионерии абсолютно инфернальные. Первое — приём в пионеры. Это…