Мария Голикова (erdes) wrote,
Мария Голикова
erdes

Category:

День памяти Лермонтова

Lermontov
Пётр Заболотский. Лермонтов в ментике лейб-гвардии Гусарского полка. 1837.

Сегодня день памяти Лермонтова.
Хотела написать, что Лермонтов уникален и до сих пор жестоко недооценён, недопонят, что его проза, на мой взгляд, - эталон художественной прозы вообще, хотела в который раз повторить, что "Герой нашего времени" нестерпимо актуален и сегодня... Но не буду, Николай Гумилёв это всё сказал гораздо лучше меня:
        "Он (Гумилёв — М.Г.) встает, выходит в спальню и возвращается, неся несколько книг. Он сбрасывает их прямо на пол возле своего кресла.
        — О Лермонтове. Они мне сегодня понадобятся. Ведь вы, хотя он и ваш любимый поэт, ровно ничего не знаете о нем, как, впрочем, почти все его поклонники. Сколько трудов о Пушкине и как их мало о Лермонтове. Даже не существует термина для изучающих Лермонтова. Пушкинисты — да, но лермонтовисты звучит странно. Лермонтовистов нет, и науки о Лермонтове еще нет, хотя давно пора понять, что Лермонтов в русской поэзии явление не меньшее, чем Пушкин, а в прозе несравненно большее. Вы удивлены? Я этого еще никогда не говорил вам? Да. Не говорил. И вряд ли когда-нибудь скажу или напишу в статье. И все же — это мое глубокое, искреннее убеждение.
        Он усаживается снова в кресло.
        — Мы привыкли повторять фразы вроде «Пушкин наше все»! «Русская проза пошла от Пиковой Дамы». Но это, как большинство прописных истин, неверно.
        Русская проза пошла не с «Пиковой Дамы», а с «Героя нашего времени». Проза Пушкина настоящая проза поэта, сухая, точная, сжатая. Прозу Пушкина можно сравнить с Мериме, а Мериме ведь отнюдь не гений. Проза Лермонтова чудо. Еще большее чудо, чем его стихи. Прав был Гоголь, говоря, что так по-русски еще никто не писал…
        Перечтите «Княжну Мери». Она совсем не устарела. Она могла быть написана в этом году и через пятьдесят лет. Пока существует русский язык, она никогда не устареет.
        Если бы Лермонтов не погиб, если бы ему позволили выйти в отставку!..
        Ведь он собирался создать журнал и каждый месяц — понимаете ли вы, что это значит? — каждый месяц печатать в нем большую вещь!
        Гумилев достает портсигар и закуривает.
        — Да, действительно, — говорит он, пуская кольца дыма, — как трагична судьба русских поэтов, почти всех…"

Ирина Одоевцева "На берегах Невы"

Вот не знаю, как вы, — а я определённо ощущаю связь, преемственность: Пушкин — Лермонтов — Гумилёв. И продолжить этот ряд пока невозможно — много было талантливейших поэтов, но в этот ряд поставить просто некого.
Особое отношение к слову, к жизни и смерти, сильнейшее мужское начало — не мужицкое, разухабистое, а мужское, офицерское, сдержанное; внутренний аристократизм, физическая смелость... Все трое - дуэлянты, но это не задиристость, а по-настоящему живое понятие чести.
У всех троих — феноменальное чувство времени и пророческий дар.
Все трое — до сих пор недопоняты и недооценены самым роковым образом. Да, и Пушкин — о нём говорится и пишется очень много, но обычно — не с той стороны, не о том... "Пушкин — наше всё!" — и, пока в сотый и тысячный раз повторяется эта фраза, сам Пушкин проходит мимо непрочитанным.
То же самое можно сказать и о Лермонтове, и о Гумилёве...
Между тем, если литературный процесс имеет хоть какую-то самостоятельную ценность в плане познания мира, познания Бога, то Лермонтов — сегодня речь о нём — в этом процессе незаменим. Только у него можно научиться тому, без чего не понять по-настоящему ни русскую прозу 2-й половины XIX века, ни поэзию Серебряного века (уж Гумилёва точно не понять). А главное — не понять самих себя, не увидеть тех сторон своей души, от которых в литературе ХХ и XXI века вообще принято прятаться.

* * *

Выхожу один я на дорогу;
Сквозь туман кремнистый путь блестит.
Ночь тиха. Пустыня внемлет Богу,
И звезда с звездою говорит.

В небесах торжественно и чудно!
Спит земля в сиянье голубом...
Что же мне так больно и так трудно?
Жду ль чего? Жалею ли о чём?

Уж не жду от жизни ничего я,
И не жаль мне прошлого ничуть.
Я ищу свободы и покоя!
Я б хотел забыться и заснуть!

Но не тем холодным сном могилы...
Я б желал навеки так заснуть,
Чтоб в груди дремали жизни силы,
Чтоб, дыша, вздымалась тихо грудь,

Чтоб, всю ночь, весь день мой слух лелея,
Про любовь мне сладкий голос пел,
Надо мной чтоб, вечно зеленея,
Темный дуб склонялся и шумел.

1841

Tags: Лермонтов, Николай Гумилёв, Пушкин, раздумья, стихи, филология
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 6 comments