Мария Голикова (erdes) wrote,
Мария Голикова
erdes

Category:

Литобъединение в журнале "Урал", Владислав Крапивин и "Тень Каравеллы"

Учась в университете (Уральский государственный университет в Екатеринбурге), я занималась в литобъединении. Бывали там Ольга Славникова, Борис Рыжий, другие поэты и прозаики. Правда, прозаиков несравнимо меньше. Мы собирались в редакции толстого журнала "Урал", главным редактором в ту пору был драматург Николай Коляда - но обычно встречи проходили без него.

Атмосфера в нашем литобъединении была своеобразная. Часто там звучали разговоры о трагичности судеб поэтов вообще и какого-то конкретного поэта в частности, много было, разумеется, всевозможного выпендрёжа и зауми, встречалось и неизбежное графоманство... А иногда все ловили какую-то хорошую ноту и читали, например, стихи Бродского. Бывало по-разному, но всё-таки преобладало настроение этакой усталой разочарованности в жизни и в литературе (в 18 лет такое часто встречается) - мол, никого уже ничем не удивишь, всё уже сказано, всё написано... Слово "пафос" считалось ругательством, Окуджава и другие шестидесятники решительно отвергались, даже Борис Гребенщиков не удовлетворял ценителей - они считали его недостаточно интеллектуальным... и т.д. Я этих взглядов не разделяла, нередко они вообще меня смешили, но в объединение ходила - иногда там было интересно.

И вот однажды туда пригласили Владислава Петровича Крапивина. Я с нетерпением ждала этой встречи - ещё бы: лидеры нашего кружка могли съесть на обсуждении почти кого угодно прямо с кожурой и косточками, а Крапивин олицетворял собою всё то, чего они терпеть не могли - открытость, романтику и романтический пафос, некую даже "советскость" и т.д.

Конечно, мне было интересно поглядеть, как пойдёт разговор. Вёл заседание, как обычно, Олег Дозморов, рядом сидел Борис Рыжий. Собралось много народу. Пришёл Крапивин, поздоровался - быстро, бодро, совсем не так, как приходили наши завсегдатаи. Все устроились на местах и затихли.
Сначала разговор двинулся в своё обычное русло - мол, печально всё у нас сейчас с литературой, никому ничего не надо, читателей нет...
- Как это читателей нет?! - удивился Крапивин. - Да у меня отбоя нет от читателей, не знаю, куда их девать! Я только что со встречи в библиотеке, раздавал автографы... - дальше он стал перечислять, что завтра его зовут ещё куда-то, и послезавтра куда-то приглашают...
Пассаж о том, что тиражи не расходятся и, опять-таки, никому ничего не надо, тоже разбился, как волна о скалу. Выяснилось, что читателям Крапивина выходящих тиражей вечно не хватает - такой большой спрос.
Тут наши литераторы заметно скисли и в конце концов заключили:
- Ну, наверное, это из-за разницы жанров... У вас ведь проза, популярная детская литература, а у нас поэзия... - с тем подтекстом, что у нас-то литература для избранных, а у вас, наверное, ширпотреб.
Ответ Крапивина я точно не помню, но, по-моему, он над этим просто посмеялся. До открытых резкостей дело не доходило - всё-таки Крапивин был в два с лишним раза старше этой литературной молодёжи в основном студенческого возраста. Но намёки звучали весьма прозрачные. Только защищать, поддерживать Крапивина нужды не было - он отбивал все доводы мгновенно. Хотелось взять с него пример, как надо вести подобные разговоры.

Цитат с той встречи я почти не помню, зато отлично помню настроение. Я слушала и раздумывала о том, что это два мира в литературе - они всегда были и будут. Есть книги, неважно, поэтические или прозаические, которые претендуют на что угодно, только не на дружбу с читателем. А есть книги, которые становятся читателю друзьями. Есть люди начитанные, утончённые, обчитавшиеся Джойса, Камю и Умберто Эко, которые слова в простоте не скажут - а есть люди, на которых можно положиться в самой сложной ситуации. Даже если они не менее начитанны, они всегда кажутся проще, поскольку не слишком увлечены собственной персоной и не стараются произвести впечатление... и т.д. Подчёркиваю, здесь нет деления на хороших и плохих, и там, и там есть очень талантливые авторы. Просто это два разных мира.

Крапивинская романтика вызывает у циников отвращение и насмешки, но я выросла на книгах Крапивина и прекрасно помню, как они мне помогли в своё время. И чего после этого стоит мнение всех циников вместе взятых, пусть даже это и маститые литераторы? Говорить можно что угодно, а если смотреть по делам, по плодам, по тому, как действуют книги на людей, акценты очень меняются...

И забавно, и печально получается, когда представители одного из этих миров берутся критиковать произведения другого. С этим, кстати, сталкиваешься постоянно, и каждый раз несовместимость мировоззрений бросается в глаза. Один говорит о дружбе, а другой с грустной улыбкой замечает, что воспевать дружбу уже нет смысла, об этом же писали тысячу раз, а повторять эти вещи - пустой пафос, пережиток советской эпохи...

Я пришла домой после той встречи, вспоминая одну из ранних книг Крапивина "Тень Каравеллы". Это автобиографическая повесть. Фабула простая: голодные военные годы, провинциальный уральский городок. Два друга - первоклассник и четвероклассник - увлекаются книгами о море и придумывают игру с путешествиями по карте, на которую падает тень от маленького кораблика - каравеллы. Днём они живут своей мальчишеской жизнью, ходят в школу, ссорятся и мирятся, устраивают игры, дерутся... А по вечерам собираются в углу возле печки, где на стене висит карта, и читают книги о море - или придумывают свои собственные истории о странствиях на каравелле, заодно учат географию и основы морского дела... На первый взгляд - ничего особенного. Но главное в этой книге - не сюжет как таковой, а детство, детское мироощущение, которое передано там так точно, в таком концентрированном виде, что лучше книг о детстве я, пожалуй, вообще не знаю. Это очень вдохновляет, даже когда ты вырастаешь, начинаешь читать другие книги и редко вспоминаешь про детские мечты.

И тот вечер с Крапивиным в литобъединении вдохновляет меня до сих пор ощущением чего-то действительно настоящего, искреннего, чистого. Можно жить так, можно и по-другому - выбор всегда за тобой.

* * *

В ушах пальбы утихнул звон,
И сумерки легли.
Ушли за тёмный горизонт
Чужие корабли.
Мы без огней плывём во тьме,
Уйдя от всех погонь,
И лишь украдкой на корме
Горит, как свечка на окне,
Нактоузный огонь.

1967 г.

Из повести "Тень Каравеллы"
. (Если кто не знает, нактоуз - это деревянная тумба, подставка, на которой устанавливается судовой компас.)
Tags: Владислав Крапивин, Екатеринбург, книги, море, филология
Subscribe

  • Элиот

    Любимое. Томас Стернз Элиот (пер. А. Сергеева), из цикла "Четыре квартета". * Время и колокол хоронят день, На солнце надвигаются туча и тень.…

  • День памяти Николая Гумилёва

    Николай Гумилёв. Фрагмент группового фото, 1921 г. Фотограф М. Наппельбаум Сегодня 100 лет со дня гибели Николая Гумилёва (3 (15) апреля 1886 —…

  • День памяти Александра Блока

    Сегодня 100 лет со дня смерти Александра Блока. * * * Рожденные в года глухие — Пути не помнят своего. Мы, дети страшных лет России, Забыть не…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 44 comments

  • Элиот

    Любимое. Томас Стернз Элиот (пер. А. Сергеева), из цикла "Четыре квартета". * Время и колокол хоронят день, На солнце надвигаются туча и тень.…

  • День памяти Николая Гумилёва

    Николай Гумилёв. Фрагмент группового фото, 1921 г. Фотограф М. Наппельбаум Сегодня 100 лет со дня гибели Николая Гумилёва (3 (15) апреля 1886 —…

  • День памяти Александра Блока

    Сегодня 100 лет со дня смерти Александра Блока. * * * Рожденные в года глухие — Пути не помнят своего. Мы, дети страшных лет России, Забыть не…