September 12th, 2012

fr

Осип Мандельштам "Я не слыхал рассказов Оссиана..."

* * *

Я не слыхал рассказов Оссиана,
Не пробовал старинного вина;
Зачем же мне мерещится поляна,
Шотландии кровавая луна?

И перекличка ворона и арфы
Мне чудится в зловещей тишине;
И ветром развеваемые шарфы
Дружинников мелькают при луне!

Я получил блаженное наследство —
Чужих певцов блуждающие сны;
Своё родство и скучное соседство
Мы презирать заведомо вольны.

И не одно сокровище, быть может,
Минуя внуков, к правнукам уйдёт;
И снова скальд чужую песню сложит
И, как свою, её произнесёт.

Осип Мандельштам
1914
fr

И опять Вийон

Заканчиваю повесть о Вийоне, осталось немного. Как я уже говорила, я не считаю Франсуа Вийона разбойником. Почему-то некоторых это шокирует - как будто я утверждаю, что он прожил жизнь, как примерный обыватель, и его даже ни разу не арестовали.

Нет, всё не так. Историю отрицать бесполезно - а главное, бессмысленно, в тюрьме Вийон сидел несколько раз, и в стихах упоминал об этом... Вопрос в том, чем это можно объяснить, не погрешив против стихов, потому что в разговоре о поэте стихи всегда должны стоять на первом месте.

Те, кто читал Вийона в оригинале (переводов хороших мало, во многих потерян смысл и сильно искажена интонация), подтвердят, что ничего "разбойничьего" там нет. Ну нет - и всё тут, сразу разваливается эта версия... Не может разбойник так писать: во-первых, образования и культуры не хватит, во-вторых, и это главное, "гений и злодейство - две вещи несовместные", а Вийон для своего времени - безусловно, гений.

Я в своей повести постаралась найти принципиально иной путь, при котором не возникает противоречий между жизнью и стихами - потому что в реальности было и то, и другое. Насколько мне это удалось, не знаю, покажет время и читатели, но стихи у меня - на первом месте, это я могу гарантировать.

И ещё один очень важный момент: для меня Вийон - не абстракция, не повод пофантазировать, а реальный человек, пусть он и жил очень давно, в XV веке - но это дела не меняет. Если пишешь о нём, то его жизнь, чувства и взгляды надо уважать, надо стараться его понять, а не возводить на него всякую напраслину только потому, что это якобы "романтично". Тем более что реальность несравнимо интереснее и умнее придуманной романтики - в реальности Вийон был поэтом! По сравнению с этим разбой - скука и примитив. Настоящая поэзия вносит в жизнь поэта столько странствий, испытаний и приключений, что рядом с этим любой разбой меркнет.


Средневековый Лувр. Фрагмент из ретабло в Парижском парламенте. Середина XV века - время Вийона.